in

Ты хочешь быть правым или счастливым?

Ты хочешь быть правым или счастливым?

Это первый вопрос, который я вам задам, когда вы займете место в моем кабинете. Я буду поражать вас своей тупостью и дальше, задавая его снова и снова…Я очень нудный однообраз)))! 

А мысли мои про мир между Счастьем и справедливостью. 

Ну или между смирением и гордыней…. 

И это все по мотивам моих последних пары групп: алгоритма и марафона. 

Итак о смирении и гордыне. 

Предполагаю, что многие в этом месте зевнули и потянулись рукой к «мышке» – читать об этих «церковных» словечках нет никакого интереса. 

Мне лично чужда религиозность. Я ближе к вульгарному материализму и из-за советского воспитания, и по моему первому, естественнонаучному, образованию (биология-химия), и по профилю деятельности. 

Я понимаю эти слова – гордыня и смирение – не как религиозные (православные, мусульманские, иудейские или буддийские) понятия, а как общечеловеческие категории и психотерапевтические инструменты. 

С этими категориями (гордыня-смирение) я сталкиваюсь на каждом тренинге, на каждой семейной и индивидуальной консультации. По большому счету, любую семейную ссору, любое выяснения отношений и даже просто высказывание можно отнести к проявлению гордыни или смирения. 

– Они должны были поступить не так;

– Меня подставили;

– Мой муж делает все не правильно;

– Моя мама всегда считает, что я неправа;

– Я должна была сказать ему это.

и пр., пр., пр…. 

В ответ на такие описания я всегда задаю вопрос: ты хочешь быть прав или счастлив? 

Правота, поиск справедливости, стремление победить суть выражения гордыни. 

Ощущение счастья относится к другой категории – к смирению. 

«Смирение» – быть «с миром» в одной размерности, в одном ритме, в одной матрице, если хотите. 

Не в контексте добра и зла, а в контексте миросозерцания, миропринадлежности. 

Смирение в моем понимании, это некий универсальный инструмент, ключ к решению любой проблемы. 

Ключ, способный вывести за пределы справедливости, правоты, победы, и таким образом подняться над конфликтом. 

Если любой конфликт, например, черных с белыми, поднимать вверх, на уровень общечеловеческих ценностей, то он теряет смысл. 

Конфликт подразумевает противопоставление «мы, белые, хорошие, они, черные, плохие». Мы – это кто? Люди. А они? Люди. Мы любим детей и хотим быть счастливыми, а они? Любят детей и хотят быть счастливыми. 

Противопоставления на этом уровне нет. На уровне вопроса «кто я?» конфликт «мы-они» распадается. 

В психологии это называют аутфрэйминг – выйти за рамки конфликта в более широкую рамку. 

Рискуя показаться излишне религиозным, позволю себе предположить, что бог вне конфликта, потому что его рамки намного шире наших! 

Парадигма столкновения, борьбы, конфликта, сравнения себя с другими (неважно, в лучшую или худшую сторону) – это гордыня. 

«Считать себя самым страшным грешником – есть такое же самомнение, как считать себя святым…» Бердяев. 

Люди соглашаются, что столкновения между народами и расовая борьба объясняются национальной и расовой гордостью (гордыней). 

Она же, гордыня, сильнейший мотиватор к достижению. Так есть ли что-то сильнее, важнее, ценнее достижений? 

Прикольно смотрится в этом месте категория смирения. 

Но любой словарь скажет вам, что гордыня – это противоположность смирению. 

Гордыня руководствуется категориями хорошо/плохо, правильно/не правильно, победил/проиграл. 

Смирение – как целостное восприятие Жизни, такой, какая она есть. 

Обе эти парадигмы (гордыни и смирения) в той или иной мере доступны каждому человеку.

Они постоянно представлены среди критериев принятия решения. 

Проще говоря, принимая решение, мы руководствуемся и гордыней, и смирением, вопрос лишь в соотношении. 

Гордыня – это способ совершения невозможного, преодоления непреодолимого. 

Примером девиза этой парадигмы может быть «Вижу цель, не вижу препятствий». 

Смирение – это позиция, выраженная в известной молитве, приписываемой царю Соломону и другим мудрецам: «Господи! Дай мне мужество изменить то, что можно изменить, дай мне терпение принять то, что изменить нельзя, и дай мне мудрость, чтобы отличить одно от другого». 

Если говорить о конкретных примерах, то можно взять трагедию потери (смерть, развод). 

Ушел близкий человек и на протяжении долгих месяцев твоя гордыня шепчет тебе во снах и наяву: «Ты должен был поступить так и так, верни его». 

Под эгидой парадигмы гордыни проходит бОльшая часть траура, острого горя, неспособности, неготовности смириться с очевидным. 

В свой черед человек устает от борьбы с происшедшим, неотвратимым, существующим. 

Он опускает голову и смиряется. Острое горе в его душе понемногу сменяется светлой печалью, а в его сердце возвращается мир. В начале пусть горький и скорбный, но жизнь продолжается. 

Наверное, очень важно пройти эту «мертвую петлю» отрицания, отдавая долг своей любви, своему страданию, своему горю, своей невосполнимой потере. 

Может быть, есть возраст гордыни и есть возраст смирения. 

Было время, когда только гордость давала мне силы остаться самим собой. 

По-видимому, гордыня – категория, определяющая юную, неукротимую, несокрушимую в своей стихийности силу. «Я сделаю это! Я сделаю это, даже если мама разрешит!» (если вы помните логику юного борца за свою независимость). 

Надеюсь, сегодня я меньше нуждаюсь в силе такого рода (гордости), поскольку больше владею мудростью. 

У человека живого, выбирающего жизнь, выбирающего продолжение, у человека терпимого, принимающего, мудрого, бездонного в своей мудрости и не всесильного в своей силе, жизнь продолжается.

«Смириться» – это жить с миром. 

Вот такая маленькая мудрость, освоенная мной в первой половине моей жизни. 

А может быть, во второй я придумаю что-нибудь еще?

Автор: Александр Ройтман, клинический психолог и психотерапевт.